
Торжественный обед в честь визита леди Лаа Санна в клан Сантьяго был назначен на два часа дня. Присутствовала почти половина Большого Совета – поровну от старейшин и от младших руководителей. Мужчины были в костюмах, женщины – в приличествующих случаю строгих платьях. Платья надели и леди Лаа Санна со своей помощницей. Леди магистр была в серебристом светло-сером, под цвет ее волос, формальном вечернем платье. Длинные рукава полностью скрывали ее стянутые повязками руки. Темно-синее платье Сьён оставляло открытыми красивые, сильные плечи молодой воительницы, да и в целом выглядело куда смелее.
Стол был накрыт в самой большой переговорной комнате административного корпуса. Официантками работали внучки четырех старейшин, в том числе две двоюродных сестры Мануэля. Еду готовили бабушки Сантьяго. Конечно, клан мог пригласить из Флорианнополиса лучших поваров. В Южной столице были рестораны с Сычуань-Мишленовскими звездами. Но леди Лаа Санна твердо дала понять, что раз она посетила бразильский клан, то хотела быть отведать блюда бразильской кухни, приготовленные бразильскими женщинами так же, как они готовят для своих семей. Право, сеньоры, оставим Высокую Кухню для разного рода официальных мероприятий. Мы отдаем дань старым обычаям. В те времена, когда нам приходилось звать на войну адептов из других кланов и орденов, пиры устраивали из того, что готовили сами.
Почетную гостью сперва хотели посадить во главе стола рядом с сеньором Матео, но день был солнечный, и Сьён попросила, чтобы ее госпожу поместили на противоположный конец комнаты, где солнце не будет бить ей в глаза. Леди Лаа Санна бросила на северянку убийственный взгляд, но потом улыбнулась и сказала сеньору Матео, что сеньора Сьен Торирдоттир не хочет никого обидеть. Просто, как и ее наставница, она на первое место всегда ставит безопасность и благополучие того, кого она охраняет – в данном случае, меня. Яркий свет еще доставляет мне некоторые неудобства, хотя, конечно, не такие, как три недели назад. Мануэль свидетель – в те дни я сидела в темной палате, потому что все, что было ярче ночника, причиняло боль моим глазам.
( Read more... )